Это вы про мине?
Дык я пытаюсь, но тута... "Всё больше смайлами, рилсами, короткими сослагательным перебежками."
Может мода такая? Североамериканская, из резерваций пришедшая в Россию.
Замечу, я не прошу общения с собой - зачем? Трипа - поговори со мною мама, о чем-нибудь поговори - пела певица. Нет, пришел - говори; не пришел - ходи дальше, моя позиция.
И потом, чел задал риторический вопрос, ему ответили - об чём базар?
Когда у меня была своя газета, в которой публиковались писатели, поэты и пр. литературная братия, одна поэтесса меня спросила:
- А вы не боитесь, что ваша сатира в политике, вернется к вам грязными оскорблениями, или местью?
- Нет, не боюсь - ответил я ей.
- Я бы так не смогла... - сказала она мне задумчиво.
Что не помешало ей вскорости писать на меня пасквили, за что-то обидевшись и перейдя в газету к моим конкурентам. А ведь я позволял ей заведовать "поэтической страничкой" в своей газете.
Нет, я не обиделся на нее, тем более, что она умерла, несчастная... Но, как пример - это доказывает сказанное мною ранее.
Случаев у меня было много, когда я занимался политикой. Например, одного мужика я устраивал на работу 5 раз.
Почему?
Потому, что он был мне собратом по альпинизму, журналистом. Но у него что-то не ладилось и отовсюду его выпровождали, в основном за неуживчивый характер.
И что вы думаете? В своих неудачах он обвинил меня!
- Ты это серьезно? - спросил я его.
- Да, да и да! - ответил он мне.
- Тогда будь здоров и забудь обо мне - больше мы с ним не виделись. И мне стал неинтересен этот человек вообще.
Но плевок в душу, я оценил в полной мере. И таких случаев, как говорят в Одессе, у меня было.
Считаете, что я позволил это сделать людям с собой?
"Олег Дорман (российский кинорежиссёр сценарист, переводчик) рассказывал:
- Я был учеником Семена Львовича Лунгина. Однажды мы сидели на кухне у него дома и писали сценарий. В это время зашла его жена - Лилиана Лунгина, та которая перевела со шведского Малыша и Карлсона и которая корпела над очередным переводом в комнате.
- Мальчики, - огорченно сказала она, - у меня там герой идет по аэропорту и держит в руке гамбургер. Я не знаю, что это такое.
- Похоже на макинтош, - сказал Лунгин, - плащ наверное какой-то.
- Хорошо, - обрадовалась Лилиана, - напишу, что он перекинул его через руку.
Через несколько минут она снова вернулась и убитым голосом сообщила:
- Он его съел."
А я сделал - русское жаркое .
Что-то захотелось..., как мама делала.
Весь день был голодным, потом нанюхался и, когда оно сготовилось, есть не захотел.
Но жена уплела за милую душу, говорит, что жаркое удалось!
Господи, чего еще надо человеку для полного счастья? Пожрать от пуза!!!
Ага, старый анекдот вспомнил:
Манька и Ванька сидят на плетне, болтают ногами. Ванька умоляюще смотрит на Маньку, а та - ноль эмоций, т.е. не реагирует на Ванькины молчаливые, но выразительные призывы.
- Мань, ну, чего бы ты хотела сейчас? - спрашивает ее Ванька.
- Хочу батон! -= говорит Манька.
Ванька, как угорелый мчится в сельпо и покупает Маньке свежайший хрустящий батон. Дает ей, Манька с аппетитом жуёт батон. Ванька подождал, пока она съела и снова:
- Мань, а теперь ты чего хочешь?
- Хочу еще батон! - отвечает Манька.
Ванька снова несется в сельпо и покупает для Маньки еще один батон. Приносит, отдает Маньке и та снова с аппетитом съедает батон. А Ванька терпеливо ждет...
- Мань, а Мань, я теперь чего ты хочешь? - с надеждой спрашивает Ванька.
- Посрать бы... - отвечает ему Манка.