Сегодня не простой день, нужна поддержка Чебурашкиной улыбки.
Оставил авто на станции.
Делов на пару часов, а мне даже не перезвонили.
Придётся расставить точки, как мне это не нравится.
– Что вы творите с багульником!
Закричал кипяток в чайнике.
– Варим в нём мёд, – важно ответил Чебурашка,
смотря на пену, что булькала в огне, как загадка.
– Мёд?! – взвился чайник, его свист поднялся до высоты.
– Разве он не должен быть сладким? Как-то проще, понятней?
Чебурашка задумался и посмотрел на кипящий чайник, где всё перемешивалось, плавилось. Он вдыхал воздух с запахом багульника, но думал, как понять, что «сладкость» может быть и чем-то другим, чем просто сахар.
– Мёд… – задумчиво повторил он, – Это когда сладость сквозь тяжёлые грани проходит. И только тогда она раскрывает себя. А так — не найдёшь, не получишь.
Он взял ложку, помешал и тихо добавил:
– Багульник всегда был другом, даже если никто не знал его имени.
Кипяток продолжал бушевать в чайнике, но было ясно — шум ушёл, растворился в том, что Чебурашка сказал.
– И что же теперь? – послышался голос Говоруна, который стоял у дверей.
Чебурашка посмотрел на него, не зная, что ответить.
– Пьём и ждём, — ответил Чебурашка, — ждём того, что искажает форму.
Он стал внимательнее смотреть на чайник, как на отражение, в котором нет запятых и точек, нет ограничений.
Говорун, не переждав ответа, вздохнул.
И вернулся к своим словам, но уже с другой лёгкостью.
