В 2000-м я был на Енисее, прямо на Красноярской ГЭС. Там во всю кирпичную стену основного здания висел огромный портрет Ленина, как бы говоря - нихера у нас не изменилось, товарищи!
Ну, не изменилось, так не изменилось: откупорили бутылку, приняли на грудь по стакану и поехали дальше.
Мне хорошо было в Сибири, на Урале, в Москве, я там дышал полной грудью. Но люди уже были другие, в глаза не смотрели.
А почему народ ломанулся? - вы спросили себя. От хорошей жизни люди не ломятся куда попало, бегут лишь от плохой жизни, от неуверенности в будущем своих детей.
Когда мне в 90-м предложили раскурочить завод, на который я потратил столько сил, я встал и уехал, ибо бороться с властью мне было не по силам. А власть тогда уже менялась...
Меня вызвали в КГБ, вернее в райком, а там "оказался" сотрудник КГБ. Погнал на меня, мол, родина тебе доверила, а ты бежишь...
- Да, бегу, - отвечаю ему, - вы разворуете все, а меня оставите крайним? Мы завод на ноги поставили, а вы вон как решили?
- Так это ты нас винишь во всем? - взвился он.
- Власть виню, а вы и есть власть в стране. Мы - работяги, вы - рулите в стране, вот и отвечайте сами. Я готов вам все сдать под протокол. У меня дебет с кредитом, как в швейцарском банке.
И они меня отпустили.
Через год от завода ничего не осталось. Но главное, я остался жить и увез свою семью. Что те проститутки, которые уезжали в поисках лучшей жизни.
Почему удрал?
Потому, что хорошо знал российские традиции во времена Смуты. К тому времени я уже опытный был.
Кто выжил из тех, с кем я работал на стройках социализма?
Ни одного больше не видел, не слышал, не имел информации. Только одно письмо получил, от заместительницы по экономике. Она все сетовала, бедняжка, что осталась совсем одна. Прям, как в грузинском анекдоте:
Грузин на кладбище, стоит перед свежей могилой и горько плачет. При этом повторяет одни и те же слова:
- Зачем ты ушел? На кого меня покинул? Возвращайся не-ме-длен-но!!!
И снова рыдания, руками волосы рвет на голове... А люди проходят мимо и удивляются - у всех горе, но как-то все держатся, а он бедняга так убивается. Один мужик не выдержал и стал грузина успокаивать, мол, держись товарисч, пойдем выпьем, залечим скорбь, нельзя ж так убиваться, жизнь продолжается.
А потом вдруг спросил грузина:
- А кто у тебя там лежит? Кого ты похоронил?
- Первого мужа моей жены - отвечал тот всхлипывая.
Вот так и я с социализмом - умер он для меня, совсем, окончательно и бесповоротно!
