«Истина» была бы глупой шуткой, если бы не была столь опасной.
Тем не менее «истина» является основой наших убеждений, нашего мышления, наших действий и нашей философии.
Скрытый текст
Отрицание нашей традиционной концепции «истины» не означает, что человек, делающий это, является сторонником «лжи». Подобное простое допущение иллюстрирует ограниченность нашей системы «ячеек».
Если вы не в ячейке «истины», значит, вы должны находиться в ячейке «лжи».
Если вы против «грязной воды», означает ли это, что вы — за «чистую воду»? Вовсе нет. Вы можете быть категорически против грязной воды, но столь же категорически — за кока-колу, чай, лимонад и тому подобное, отнюдь не являющееся «чистой водой».
Если вы спрашиваете у кого-то дорогу к реке и этот человек умышленно указывает неверный путь, это нехорошо.…
Если вы делаете расчеты веса, который может выдержать мост, и подсчитываете неправильно — это нехорошо,
потому что мост может рухнуть.
Нетрудно понять, почему «истина» так важна в человеческих делах и, следовательно, так высоко ценится.
В то же время это великое понятие может быть опасным и вводить в заблуждение.
Есть много видов истины, объединенных названием «истина», и все они претендуют на абсолютную правоту.
Существует «проверочная истина». Я взвешиваю слиток золота, и он весит один килограмм. Так показывает из мерительная шкала. Любая исправная шкала также пока*жет один килограмм. Всякая исправная шкала должна показать один килограмм при проверке этим стандартным слитком — или его заменителем. Следовательно мне нужно полностью доверять измерительному прибору.
Когда, глядя на тарелку, вы видите два яблока, измерительным прибором являются ваши глаза. Другой человек c исправно функционирующим зрением тоже увидит два яблока.
Когда люди рассказывают вам о своем опыте, их измерительные приборы (такие как глаза) вы не используете непосредственно. Человек может пережить иллюзию. Его воспо*минание может быть неточным. Дети часто ошибочно винят родителей в плохом обращении. Не умышленно - это память выстраивает сюжеты, которых никогда не существовало. Люди также могут лгать и умышленно.
«Общепринятой» истиной мы соглашаемся считать то, что испытало, по их утверждениям, большинство людей. Это избавляет от проблем личного обмана, личной ложной памяти и личной иллюзии. От чего оно не избавляет, так это от «избирательного восприятия».
Избирательная истина.
Паттерны, формирующиеся в мозге, обеспечивают восприятие мозгом того, что он наиболее готов воспринять. Отсюда возникают предубеждения, стереотипы, дискрими*нация и прочее.
Если существует предвзятое мнение, будто жители страны Палиа склонны к воровству, вы с особым тщанием будете подмечать воровские повадки в их поведении. Вы не заметите того, что девяносто восемь процентов палианцев — не воры. Вы не заметите и того, что воровство среди палианцев — явление не более распространенное, чем среди представителей любой другой этнической группы.
Истина, основанная на избирательном восприятии, является одной из самых опасных форм истины, поскольку ее искренне переживают и искренне считают истиной.
Истина, основанная на избирательном восприятии, является частной формой «истины, в которую верят». Мы выстраиваем структуру из убеждений и ценностей. И глядя на мир через эту структуру, укрепляем ее «истинность». К этому же типу относятся и религиозные верования.
К несчастью, для укрепления «истинности» ваших убе*ждений может оказаться нужным доказательство того, что все прочие системы убеждений — «не истинны». В истори*ческом плане это означало войны, гонения, погромы и т. д.
«Игровая» истина
Существует еще и «игровая истина». Она абсолютно искусственна, и поэтому, в известном смысле, является самой истинной формой истины. Если вы согласны «иг*рать», шахматная королева не имеет права перепрыгивать через другие фигуры. Это ошибочный, запрещенный или «неверный» ход.
Математика — классический пример «игровой истины». Вы предлагаете игру или вселенную и выясняете, каковы в них правила. Меняется вселенная, меняются и пра*вила. Геометрия Евклида отличается от сферической геометрии, и правила в сферической вселенной — иные. Великая польза математики заключается в том, что ее игровые правила мы можем применять по отношению ко всему в мире с одинаковой несомненностью истины — благодаря чему мосты рушатся нечасто.
Логика как таковая — классический пример «игровой правды». Правилам логики, которые, как уже было сказано, относятся ко всему человеческому мышлению, следовать необходимо. Существует, однако, одно очень важное различие, которое почти всегда упускается из виду.
Имея четыре квадрата, каким образом вы их расположите, чтобы получить квадрат побольше? Имея четыре треугольника, каким образом вы их расположите, чтобы получить квадрат? Логика очень хорошо работает с отправными концепциями. Но откуда они берутся? Не из самой логики, и проверить их логикой невозможно (Годель). Отправные детали дает «избирательное восприятие». Логика может быть совершенной, но если изначальное вос*приятие — ошибочно, в результате получится вздор.
Чаще всего отправные детали — это «слова» нашего языка. Слова — упаковки всеобщего опыта или восприятия, и не имеют под собой законного основания. Восприятие с большой вероятностью может оказаться избирательным или ошибочным.
Дэвид Перкинс из департамента образования Гарварда доказал, что девяносто процентов ошибок в нетехническом мышлении являются ошибками восприятия, а вовсе не логики. Восприятие может быть эгоцентричным, ограниченным, не имеющим выбора и т. д.
Одной из величайших трагических ошибок в истории стало допущение, что превосходная логика оправдает недостаточность изначального восприятия.
Понять, однако, как это произошло, — несложно.
Во времена Возрождения большинство мыслителей были теологами. Такого понятия, как «личное восприятие», не существовало. Имелись заданные концепции, такие как «Бог — всезнающий», «Бог — всемогущий» и т. д. С этими «заданными деталями» следовало работать логически, чтобы доказывать неправоту еретиков.
Восприятие, несомненно, величайший источник ошибочных истин. Затруднение заключается в том, что множество различных восприятий могут оказаться в равной сте*пени правильными. Опасность заключается в том, что те, кто придерживается одного восприятия как правильного, не расположены признавать возможную истинность дру*гих восприятий.
В математике сложение 4 и 4 даст 8. В этой «игровой истине» сомневаться не приходится. Но если впоследствии вы заявите, что 8 состоит из 4, прибавленных к 4, это будет не единственной истиной. 8 может состоять из 7 и 1, из 6 и 2, из 5 и 3. Каждое из этих восприятий равно обоснованно.
«Описательная» истина
«Описательная» истина всегда являлась самой опасной формой истины избирательного восприятия. Вы можете описать трость как состоящую из древка и рукояти. Кому-то понадобится более «полное» описание, и он расскажет о рукояти, средней части и наконечнике. Третий добавит еще и «соединительные детали» между всеми этими частями.
Описаний может существовать множество, без ограничений, и все они «правильны» в том смысле, что имеют под собой основание. Затруднения возникают, когда вы начинаете считать, что, поскольку ваше описание — верное, все остальные должны быть неверными.
Истина – как направление
В этом месте мы могли бы ввести концепцию «прагматизма». Какое из множества описаний является самым «полезным» (как предложил Уильям Джеймс)? И в этом месте мы отходим от концепции «истины».
Сколько людей, едущих на север, собирается достичь на самом деле Северного полюса? «Север» — полезное направление, в котором можно передвигаться. Весьма сходным образом «истина» является замечательным направлением, в котором можно мыслить. Опасность возникает, когда мы провозглашаем истину конечной целью: «У нас имеется истина и, следовательно, нечто другое, что исти*ной не является».
Истина — очень полезное и практичное понятие при ус*ловии, что она представляет из себя направление.
Истина становится и глупой, и опасной, когда мы объявляем ее аб*солютной.
Если на кухонном приборе имеется пометка «изготовлено в соответствии со стандартами безопасности», мы чувствуем себя, пользуясь им, в безопасности. Точно так же словом «истина» помечены многие вещи с целью указать: «Верь нам. Мы — то, чему ты должен верить».
Пользуясь традиционной логикой, вы двигаетесь от одного несомненного факта к другому.
Цепочка из «может быть» никогда не обладала бы такой же силой.
|
