@Alivka, кстати, вам потом откроются скрытые разделы (когда вы некоторое время проведёте на форуме), и вы, если пожелаете, сможете создать свою тему в разделе "Творчество" и выкладывать там свои стихи, рассказы, да и не только свои. И клипы тоже. ))
Решайте, как вам удобнее. ))
Но если захотите создать свою тему, это вскоре будет возможно. Тогда всё важное для вас будет в одном месте. Это весьма удобно, здесь у многих есть свои темы. ))
«Привет, Серёга! Прости, что надолго пропал из виду – так уж получилось. Знаю, обещались не теряться после распределения, но ты меня поймешь, когда я тебе всё расскажу. Такая, брат, история со мной приключилась, не знаю, как и начать-то. Мы матфак хоть и вместе заканчивали, но тебе повезло больше – ты в Москве как родился, так и остался. А меня сослали в такую глухомань, от одного названия очумеешь – Чёрные Камыши. Видел бы ты это местечко! Вроде всего километров триста от столицы, но цивилизацией не то, что не пахнет – отдушки нет. Начнём с того, что у них на въезде в село огромный валун вместо указателя, такой плоский с одной стороны, будто временем отшлифованный. На нём словно углем намалёвано название населённого пункта, а дальше болото начинается, и камыши-то на нём действительно чёрные, никогда таких больших раньше не видел. Ну да ладно, про природу я тебе потом расскажу, теперь о главном.
Меня, как молодого столичного преподавателя, определили на проживание к пожилой супружеской паре – их домишко тут считается самым комфортабельным, да и к школе близко. Тем не менее, все удобства во дворе – и туалет, и умывальник. Хотя хозяйка, Евдокия Михайловна, такая радушная попалась – баньку каждый день готова истопить, только попроси. И кормит вкусно, попробовал бы ты её оладушки со сметанкой домашней, или щи с репой из русской печки… Ой, извини, опять отвлёкся. Так вот, сижу себе в свой первый рабочий день в учительской, план уроков на месяц составляю. Вдруг открывается дверь и входит… ОНА. Серёга, я тут же понял, что пропал. Клянусь, что даже ты, ловелас столичный, испорченный обилием красоток в Москве, не устоял бы перед этой феей. Фигурка – как оживший мультик из японских «манга», которые мы вместе смотрели, помнишь? Длинные пшеничные волосы с медовым отливом, а глаза – васильковые, такие яркие, что поневоле зажмуришься. И вот, подходит она к моему столу, локотки острые на него удобно умостила и смотрит на меня. А я глаз оторвать не могу от ложбинки в вырезе её кофточки, мне показалось – это дорога в рай. Так бы и сидел вечно, не скажи она тихим, журчащим голоском:
- Привет, математик. Я англичанка. В смысле, английский преподаю. Но имя у меня чисто русское – Василиса. Для детей – Игоревна. Добро пожаловать в Чёрные Камыши. Ты к нам надолго? Как величать тебя?
- Ну… - мой голос сел от волнения, я прокашлялся, с трудом выдавив: - Очень приятно – Иван. Э-э, Алексеевич. Надеюсь, что да. Теперь надеюсь. А так – для диплома год отработать нужно.
Василиса откинула голову и рассмеялась, сверкнув жемчужной ниткой острых белых зубок. Волосы волной упали ей за спину, открывая моему заворожённому взгляду карамельно-розовые маленькие ушки. На мочке левого я заметил необычную серёжку в виде блестящей прозрачной капли на короткой серебристой цепочке. Хрусталь или брюлик – не знаю, это ты у нас лучше разбираешься. Но знаешь, мне на ум пришло странное, грустное сравнение – камешек был такой чистый и прозрачный, что напоминал слезу ребёнка. Я зачарованно наблюдал, как под гипнозом, за покачиванием серёжки в соблазнительном ушке, пока Василиса не помахала рукой перед моими глазами:
- Иванушка, проснись. У тебя урок через пять минут. Не волнуйся, детишки у нас хорошие. Если ты к ним с душой, а не ради диплома – не обидят, зубрить будут твои формулы, не морщась. Ты, главное, подход к ним найди – а там поглядим. А теперь мне пора – у меня тоже урок, и я никогда не опаздываю. Детям нужно подавать пример именно собственным поведением – это тебе урок номер один.
Потом она резко развернулась и ушла, грациозно покачивая бёдрами так, что у меня всё поплыло перед глазами. После её ухода в учительской остался нежный аромат ландышей, он и привёл меня в чувство. Мой первый рабочий день прошёл на удивление легко, как, впрочем, и последующие. Дети на самом деле оказались очень сообразительные, с пытливым умом, в них явно горела страсть к новым знаниям. Делиться с ними тем, что знаю я сам, оказалось очень приятно – ты, как педагог, меня поймёшь. Ещё приятнее было каждый день видеть Василису, беседовать с ней, смотреть в синие, как лесные озёра, глаза… Утонул я в них, друг мой Серёга. Ты себе не представляешь, какая она умница, в придачу к своей красоте! Такого английского я даже от нашей миссис Браун в институте не слышал. А какие познания в педагогике, какое фантастическое умение обращаться с детьми! Она поёт и танцует на каждом утреннике и празднике, ни один школьный концерт или представление без неё не обходятся. Однажды, подходит она ко мне, и спрашивает:
- Иван Алексеевич, не поможете мне с декорациями? Там мужская сила и рост требуются, надо башню средневековую оформить, - и смотрит так ласково, что сердце сладко заныло…
Да я, Серёга, после таких слов и взгляда, горы бы для неё свернул! Короче, собирали мы эту дворцовую башню из фанеры до позднего вечера. Никогда бы не подумал, что клеить цветную бумагу на картон может быть так увлекательно! А когда мы устанавливали последний фрагмент сооружения, Василиса не удержалась на цыпочках, и упала прямо мне на грудь. Ну, и я тоже… не удержался. От соблазна поцеловать эти клубничные губы, полураскрытые в загадочном призывном обещании. Сказать, что от этого поцелуя у меня крышу снесло – значит, не сказать ничего. Я только тогда понял, что означает – таять от неги. Мы целовались, а запах ландышей становился всё резче, у меня начала кружиться голова… Василиса вдруг отпрянула от меня, тяжело дыша, и испуганно взглянула на часы.
- Мне надо бежать, меня ждут дома. – отрывисто бросила она, хватая с вешалки плащ.
- Подожди, давай провожу! – оторопел я.
- Не надо! Не смей ходить за мной, иначе мы не сможем быть друзьями, понятно?
- Нет, непонятно. Но раз ты так хочешь…
- Да, я так хочу. Спасибо тебе за помощь, увидимся завтра.
Она так быстро убежала, что забыла на стуле сумку. Я схватил её и бросился за девушкой, но выбежав со школьного двора, увидел лишь смутный силуэт Василисы, удалявшийся в сторону леса. Я последовал за ней, в полном недоумении – она что, в лесу живёт? Пару раз пытался окликнуть, но Василиса лишь ускорила шаг, не оглядываясь, и скрылась среди деревьев. Я в нерешительности остановился, уже совсем стемнело, ну что ей там могло понадобиться в такое время? Пошёл дальше, пробираясь чуть не наощупь, потом вспомнил, что в кармане у меня зажигалка. Щёлкнул кремнем, и увидел такое, что от испуга чуть не уронил источник света. Прямо передо мной стояла старуха, косматая, седая и полусогнутая, ну точь-в-точь как Баба-Яга из сказки. Глаза скрывались под нависшими бровями, а сморщенные в усмешке губы обнажали тускло-поблёскивающие клыки.
- Ш-што ищ-щешь, добрый молодец? – прошепелявила страшная бабка, я даже слова не сразу разобрал, мне показалось – это шелест листвы.
- Здравствуйте, бабушка. Вы извините, если напугал вас – тут так темно… Я девушку ищу, Василису, красивую такую, светловолосую. Сумку забытую вернуть хотел, а она вдруг пропала. Боюсь, как бы в лесу не заблудилась. Вы её не видели, случайно?
Старуха пригнулась ещё ниже к земле, в горле заклокотал странный, булькающий смех:
- Нет здесь таких-х… Ступай прочь, а сумку ос-ставь, передам, если увижу.
- А как же Василиса? Не могу я её одну в лесу бросить!
- Ух-ходи-и! – злобно зашипела старуха, а вековой корявый дуб за её спиной вдруг ожил и зашевелился, протягивая ко мне сучья. Я сначала подумал – от порыва ветра, но когда в тусклом свете зажигалки рассмотрел, что ветки, как жадные пальцы, тянутся к моей шее… Я, Серёга, ломанулся оттуда так, что новые штаны порвал, продираясь сквозь кусты обратно, охваченный животным страхом. Они цеплялись за одежду, как злые собаки, и норовили хлестнуть по глазам, которые и так ничего не видели – зажигалка обожгла мне пальцы, и я выронил её у дуба. В общем, домой я вернулся в таком виде, будто со сворой бродячих псов подрался. Хозяйка охнула, всплеснула руками и закудахтала вокруг меня, осматривая царапины на лице. Долго выспрашивала, что со мной приключилось, я и рассказал всё.
- Это тебе ещё повезло, Ванечка. У нас несколько случаев было, парни деревенские пропадали. Те, которые в лесу ночью гулять отважились. Там ведь ведьма живёт, она, говорят, ими питается, душегубка. – Евдокия Михайловна прижала пухлые ладони к щекам и покачала головой.
- Да что вы, тётя Дуся, это всё деревенские россказни. Тоже мне, «Вечера на хуторе близ Диканьки»! - усмехнулся я.
На следующее утро отправился на работу, сгорая от нетерпения Василису увидеть. Захожу в учительскую – а она уже за своим столом, в журнале что-то отмечает. А на спинке стула за спиной висит та самая сумка, я чуть не упал от удивления. Спрашиваю – куда это ты вчера пропала, а она мне:
- Отец мой там живёт, он лесничий, я ходила его навестить. Это, случайно, не твоё? – и протягивает мою потерянную в лесу зажигалку, тут я вообще растерялся, и спрашиваю:
- Это тебе та Баба-Яга передала, что я в лесу встретил? Ох, и страшная старушка, просто ведьма, должен тебе сказать.
Василиса вдруг гневно вскинула голову, синие глаза сердито сверкали, а в нежном голосе зазвучал металл, когда она сказала:
- Страшная, говоришь? Да что ты знаешь о Бабе-Яге? Ты сказки вообще читал в детстве? Для кого она страшная? Для детей непослушных – вот для кого. Вспомни, ведь говорила мать Ивасику-Телесику не подплывать к бережку в лодочке, а он приплыл. Говорили детям не ходить ночью в лес – а они идут. Так вот, чтобы ты знал – Баба-Яга не злая ведьма, она воспитательница. Только за плохие поступки наказывает, а если молодец добрый – накормит, напоит, и спать уложит. И совет в дорогу даст, как Кощея победить. Эх, ты… Я думала, ты другой. Просила ведь не ходить за мной, так зачем пошёл?
- Да я просто сумку тебе вернуть хотел, - растерянно пробормотал я.
- Только потому и жив остался, что намерения у тебя благие были.
Василиса вскочила и выбежала из учительской, одарив меня напоследок гневным взглядом. Я весь день ходил, как потерянный, пытаясь понять – да за что же она на меня обиделась? И кто ей эта старуха, что так расстроилась? Только к концу дня моя чаровница смягчилась, даже улыбнулась мне. Серёга, за эту улыбку я бы жизнь отдал. Так тепло и спокойно на сердце стало, будто все грехи мои отпустили. Иными словами – влюбился я, и даже жизнь деревенская с удобствами во дворе стала казаться раем.
Наступал Новый Год, и затейница Василиса написала целый сценарий к праздничному представлению. Я с огромным удовольствием помогал ей лепить трёхглавого Змея-Горыныча из папье-маше. Сражаться с ним предстояло Игорьку, замечательному мальчишке, должен тебе сказать. Он не раз поражал меня такими необычными решениями простых уравнений, что хотелось поставить шестёрку. По задумке Василисы, Змею полагалось изрыгнуть огонь из пасти. Для этой цели, на скудный школьный бюджет, мы закупили китайский фейерверк. Когда Игорёк поднял меч на сцене, грозно наступая на Горыныча, изо рта дракона неожиданно вырвалось пламя! Предполагались только искры, но дешёвая подделка взорвалась так, что картонные декорации враз загорелись, как и деревянный пол сцены. Мальчик выронил меч, и растерянно стоял, с ужасом глядя на подбирающийся огонь. Василиса, наблюдающая за представлением с другого конца сцены, тут же бросилась к нему, лихорадочно стаскивая плащ с плеч. Она укутала им ребёнка, не обращая внимания на свои вспыхнувшие волосы, и успела выхватить мальчика из пламени. Горящие доски пола обрушились за секунду до того, как я успел подхватить завёрнутого в плащ Игорька. Я ведь сидел в последнем ряду актового зала – первые занимали ученики и родители. Василиса провалилась вниз, в пылающую сцену, бросив мне мальчика последним усилием. Все бросились тушить пожар, а я – в подвал, за Василисой. Когда прибежал туда – нет никого. Я кинулся в лес, подумал – к отцу пошла. Долго бродил среди деревьев, и нашёл-таки эту избушку. Захожу в домик, а там тишина мёртвая, и на полу лежит старуха с обгоревшими седыми волосами. От резкого запаха палёных волос и ландышей закружилась голова. Потрогал бабку за плечо, желая узнать – где моя любимая. Вдруг увидел на обнажившемся от тряски ухе ту самую серёжку-капельку. Веки с опалёнными бровями и ресницами приподнялись, и я встретил взгляд васильковых глаз, в которые влюблён… Серёга, не могу описать, что я почувствовал в тот момент.
- Ну что ж, Иванушка, теперь ты всё знаешь. Уродина я, да? Баба-Яга… – прошептала она, и закрыла глаза.
Так что скажешь ты мне насчёт этой истории, друг мой Серёга? Посоветуй – что дальше делать? Я ведь всей душой полюбил эту Деву-Ягу, но решить не могу, кто же она – ведьма, или ангел?»
КОНЕЦ.
Последний раз редактировалось Алевтина Маяковская; 15.03.2017 в 21:07..
Страшно добрый рассказ на ночь. Просто захотелось выложить...
ЗЕРКАЛЬЦЕ
Елена привычным жестом открыла старинную шкатулку из красного дерева, доставшуюся в наследство от бабушки. С замиранием сердца, взглянула в слегка потускневшее от времени зеркальце, вставленное в крышку. Волшебное стекло обрамлялось искусно вырезанным узором из причудливо сплетённых знаков и символов. Они завораживали, Елена могла подолгу разглядывать их, изредка отвлекаясь, чтобы полюбоваться собственным отражением. Обычно, зеркало показывало женщине безупречно гладкую кожу с нежно абрикосовым румянцем на высоких, загорелых скулах, широко распахнутые зелёные глаза, опушённые сенью густых, иссиня-чёрных ресниц, аристократически тонкий нос и пухлые алые губы, томно изогнутые, словно любовный лук Амура. Овал лица в форме сердечка, обрамлённый непокорными упругими кудряшками смоляных волос…
Но так было раньше. До того, как Елена узнала, что у мужа появилась любовница, вдвое моложе её. Об этом женщине сообщила лучшая подруга. Пряча взгляд, она рассказала, что видела Андрея в дорогом ресторане с молодой, очень красивой блондинкой. На столике стояла ваза с белыми розами и серебряное ведёрко с шампанским. Муж Елены нежно держал белокурую спутницу за руку, глядя на неё с обожанием, а девушка счастливо улыбалась ему в ответ.
Сердце болезненно сжималось, когда женщина представляла себе эту картинку. Ведь она так привыкла быть самой красивой и желанной для любимого, от одной мысли об измене душу переполняли обида и злость на соперницу. Именно тогда Елена начала замечать изменения в своём отражении. Ей вспомнились слова бабушки, когда та, умирая, слабеющими руками передала шкатулку и прошептала: «Это не простое зеркало, детка. Оно – отражение не только твоего лица, но и души. Помни об этом, и слушайся его. Прошу – не оскверняй душу свою злыми помыслами, и тогда ты всегда останешься Еленой прекрасной, хотя бы в этом зеркальце».
Но сегодня, проклятая стекляшка упрямо показывала морщины на лбу и под глазами, оплывающие щёки с проступающими пигментными пятнами, а под чётким овалом лица намечался второй подбородок. К тому же, в прежде угольно-чёрных прядях волос женщина с ужасом заметила серебряные нити, намекающие на близкую старость. Впервые в жизни, Елена завидовала чужой молодости и красоте. Она ненавидела пассию мужа всей душой. Когда женщина представляла себе, как Андрей любуется нежным изгибом молодой, стройной шеи, лаская гладкую, упругую кожу, в сердце ледяными щупальцами распускалась жгучая ревность. Елена закрыла глаза и вдруг подумала – как хорошо было бы полоснуть острой бритвой по горлу соперницы!
От этих мыслей перед глазами полыхнуло алым, и губы расплылись в довольной усмешке. Но когда она открыла глаза, не смогла сдержать вопля ужаса – зеркало отражало её собственную шею, из которой фонтаном била кровь... Женщина прижала к ране руки и бросилась в ванную. Задыхаясь, открыла кран, чтобы смыть кровь, и взгляд упал на зеркало, висящее над раковиной. Она увидела своё бледное лицо и… никакой раны на шее! Дрожащими пальцами, Елена схватилась за горло, потом осмотрела руки – крови не было. Вгляделась в своё отражение – зеркало в ванной бесстрастно показывало по-прежнему молодую, всё ещё бледную от пережитого кошмара кожу, но ни намёка на дряблость или второй подбородок. Встряхнув копной тёмных кудряшек, Елена вернулась в спальню. Бабушкина шкатулка лежала на полу, она подняла её и не смогла удержаться, чтобы не взглянуть в зеркальце. Тут же отбросила вещицу с диким воплем – старинное стекло показало ужасный шрам на шее, всё ещё сочившийся кровью...
Пошатываясь, Елена прошла на кухню, где плеснула в бокал двойную порцию коньяка. Выпив его залпом, со страхом посмотрела в сторону спальни, и на цыпочках прокралась в коридор. Подошла к трюмо в прихожей, и долго не решалась взглянуть в большое трёхстворчатое зеркало. Когда, наконец, решилась посмотреть – её затрясло. Не было никакого шрама. «Чертовщина какая-то, - подумала Елена, - совсем нервы расшатались. Надо сходить в аптеку, пополнить запасы персена. И коньяк закончился». Оставаться дома одной было невыносимо, и страшно, она выскочила за дверь в такой спешке, что забыла ключи.
В аптеке, Елена с опаской взглянула в зеркало на витрине и облегчённо вздохнула - никаких следов крови. Прихватив бутылочку воды, тут же проглотила горсть таблеток, не считая. Вспомнив, что оставила ключи дома, позвонила мужу и попросила забрать её, когда освободится, из кафе рядом с домом. Усевшись за свободный столик, заказала ещё бокал коньяка. Угрюмо потягивая терпкую жидкость под аккомпанемент мрачных мыслей, она не заметила, как появился Андрей и уселся напротив.
- Что празднуем? - весело подмигнул муж.
- Да какой уж праздник. Скорее, поминки.
- Что случилось, дорогая? - вмиг посерьёзнел муж. - Почему ты такая бледная, и что за поминки? Кто-то умер?
- Умирает, - грустно вздохнула Елена. - Молодость моя угасает, и красота вместе с ней.
- Ах, вот в чём дело! - рассмеялся Андрей. - Видимо, я давно не говорил своей любимой жене комплиментов. Позор на мои седины.
- Скорее уж, на мои, - проворчала Елена.
- Милая, перестань. У тебя роскошные волосы, ни сединки, и даже если появятся - ты всё равно останешься для меня самой красивой и желанной. Потому что я тебя очень люблю.
- Врёшь ты всё, - снова вздохнула Елена, но теперь уже с облегчением. - Ладно, пойдём домой? Вид у тебя уставший. И у меня голова что-то разболелась.
Вернувшись в квартиру, она попросила мужа прибраться в спальне, сославшись на головную боль. Сама заходить в комнату побоялась. Сварив кофе на двоих, уселась на диванчик в гостиной, включила телевизор и прикрыла глаза.
- Сегодня утром на молодую актрису Аллу Сергееву было совершено нападение, - вещал ящик. - Неизвестный преступник в маске подстерег девушку на выходе из дома, плеснул в лицо кислотой и скрылся с места происшествия. В настоящее время ведётся расследование, пострадавшая с сильнейшим ожогом лица находится в реанимации.
"Ага, вот ещё одну распутницу наказали, - злорадно подумала Елена, отхлебнув кофе.
- Представляю, что случилось с её симпатичной мордашкой. Вот бы я могла так же расправиться со шлюшкой, соблазнившей моего мужа..."
Перед глазами вновь полыхнуло, рука дрогнула, обжигающая жидкость пролилась на грудь.
- Чёрт! - вскрикнула Елена. - Андрей, дай салфетку!
- Да что с тобой, Ленка?
- Всё в порядке, - прошептала жена, пытаясь справиться с колотящимся седцем. - А ты шкатулку поставил на место? Я её уронила, ты не заметил - зеркальце не разбилось?
- Вроде, нет. Я не разглядывал.
- Так иди и посмотри! - истерично завопила Елена. - Тогда сам всё поймёшь!
Муж недоумённо пожал плечами, покачал головой, но всё же послушно отправился в спальню. Вернулся, держа в руках шкатулку, подал жене и усмехнулся:
- Ну, может теперь объяснишь, что с тобой происходит?
- Открой. Что ты видишь?
- А, побриться надо? Так бы и сказала.
- И всё? Дай сюда.
Нетерпеливо выхватив ларчик, Елена распахнула его и уставилась на своё лицо. Которого не было. Лоскуты красно-коричневой плоти свисали над белёсыми бровями, потрескавшиеся губы с жёлтыми подтёками по углам рта жалко кривились. Слезящиеся глаза, раньше сравнимые с весенней зеленью, теперь испуганными бесцветными щёлками взирали на хозяйку. Кожа на носу, скулах и подбородке шелушилась и напоминала молодой картофель. Елена выронила шкатулку и побежала в ванную - желудок подступил к горлу, рвота была такой сильной, что зловонные брызги остались даже на стенах. Утеревшись, она со страхом посмотрела в зеркало над раковиной. И увидела ярко-зелёные, как и прежде, тревожно распахнутые глаза, лихорадочный румянец на щеках, бледные, дрожащие губы... Елена хрипло простонала, хотела позвать мужа на помощь, но без сил сползла на пол, потеряв сознание...
Она очнулась от выплеснутой в лицо воды. Сначала ей показалось, что это кислота, так холод обжёг пылающие щёки. С трудом вырвав сознание из темноты, она жадно глотала воздух.
- Лена, Леночка! - звал испуганный голос мужа. Но не он помог прийти в себя, а тихий шёпот бабушки Нади, повторявший: "Вернись, детка. Всё будет хорошо. Вспомни мои слова, избавься от демонов!"
- Я... да я в порядке, - задыхаясь, пролепетала Елена. - Андрюша, прошу тебя - выброси эту проклятую шкатулку, прямо сейчас!
- Да что с тобой творится, Лена? Ты же обожаешь эту вещицу, сама говорила - это всё, что от любимой бабули осталось...
- Делай, что говорю! - истерично завизжала Елена.
Муж покачал головой, странно взглянул на супругу, взял шкатулку и вышел. Через пару минут вернулся с пустыми руками, присел на диван рядом с женой и обнял за плечи.
- Куда ты её дел? - нервно спросила Елена, стряхнув руки мужа.
- Да куда просила - в мусоропровод выбросил. Может, всё-таки объяснишь, в чём дело?
- А может, ты мне?! - гневно закричала женщина, хлестнув мужа по щеке. - Чем она лучше меня, ну давай, расскажи мне! Моложе, да? И тело, небось, упругое! Не то, что моё. Как тебе, нравится с ней? От меня устал, на молоденьких потянуло?!
Андрей устало вздохнул, поцеловал жену в лоб и тихо сказал:
-Ну что ж. Я сам виноват - надо было раньше всё рассказать. Ты приведи себя в порядок, я скоро вернусь.
Потом встал и вышел из комнаты. Через минуту Елена услышала звук захлопнувшейся входной двери.
"Ну, вот и всё, - с тоской подумала женщина. - Он ушёл. И наверняка к ней, разлучнице проклятой."
С трудом поднялась с дивана и пошла в ванную. Приняла горячий душ, надеясь, что тёплая вода хоть немного согреет саднящую душу. Потом долго разглядывала своё отражение в зеркале над раковиной, пытаясь отыскать хоть малейшие следы того ужаса, что увидела в бабушкином зеркальце. Запотевшее стекло упрямо показывало её прежнее лицо, без морщин и шрамов. Закутавшись в халатик, прошла на кухню, сварила кофе, и обречённо уставилась в стену. От грустных мыслей отвлёк резкий звук дверного звонка. Елена вздрогнула - это Андрей вернулся, чтобы забрать вещи. А потом она потеряет его навсегда. На подгибающихся ногах, она добралась до прихожей и дрожащей рукой отомкнула замок. На пороге стоял муж, а из-за его спины робко выглядывала девушка лет двадцати, с красивыми пшеничными локонами, обрамлявшими худенькое личико и огромные, испуганно глядящие на Елену голубые глаза.
- Познакомься, дорогая, - мрачно произнёс муж. - Это Светлана, моя дочь. Я не рассказывал тебе о ней, потому что знаю, как тяжело тебе было смириться с тем, что у нас нет и не может быть детей. Света жила с мамой, моей бывшей женой. Но она умерла. Рак. Так что теперь у девочки нет никого, кто мог бы о ней позаботиться, кроме меня. Так что, пустишь нас в дом?
Елена сглотнула поднявшийся к горлу ком. Растерянно кивнув, она отодвинулась, давая пришедшей парочке войти. Девушка цеплялась за руку отца, как утопающий за соломинку.
- Проходите на кухню, - выдавила из себя Елена, пытаясь справиться с шоком от услышанного.
- Да вы не волнуйтесь, - залепетала Света. - Я вас не стесню, надолго не останусь. Мне в институте место в общежитии обещали, я ведь только поступила, мама очень хотела, чтобы я училась. А потом работать пойду, а Вам могу по дому пока помогать. Я всё-всё умею, пока мама болела, я и готовить научилась, и убираться, одежду постирать- погладить... Вы только скажите, что делать надо!
При виде бледного, голодного, умоляющего личика у Елены сжалось сердце. Она вдруг подумала, что это, может быть, единственный шанс для неё обрести дочь, о которой мечтала. Все её страхи испарились, женщина взяла девушку за руку и повела на кухню. Усадила за стол и засуетилась, не зная, чем потчевать неожиданную гостью. Пока она мастерила оладушки и заваривала чай, разговаривала со Светой, выставляя мёд, сметану и варенье, душа наполнялась неведомым раньше спокойствием, и счастьем. Позвала мужа к завтраку, тот подошёл и обнял её:
- Ты прости меня. Я не хотел сделать тебе больно. Но я очень тебя люблю, и боялся, что правда может расстроить мою Ленку. Да, и ещё одно - ну, чтобы совесть до конца очистить - не выкинул я ту шкатулку. Баба Надя ведь очень тебя любила, и мне показалось, что ты потом можешь пожалеть, что избавилась от её подарка. Так что вот, возьми, - муж протянул ей шкатулку. - И ничего не бойся. Я с тобой.
Елена взяла шкатулку, с трудом сдерживая нервную дрожь. Медленно подняла крышку, и вгляделась в зеркальце. Никогда раньше она не казалась себе такой красивой, как сейчас! Глаза светились счастьем, на щеках, как и прежде, играл румянец, губы порозовели в улыбке, которую женщина не могла сдержать. А в ушах прошелестел тихий голос бабушки Надежды: "С возвращением, внученька. Я очень рада, что ты всё правильно поняла и приняла. Береги мой подарок, и не поддавайся дьявольским попыткам испортить свою душу. Будь счастлива, будь всегда красива - и душой, и лицом! Храни тебя Господи".
Вот такой рассказ. Это из ранних, не редактирован, просто написала.
Последний раз редактировалось Алевтина Маяковская; 12.05.2017 в 00:33..
убедительно прошу: ОТЛЕЗЬ от меня, а? Раз и навсегда.
А что я сделала-то не так? Рассказик выложила? Щас поправлю, имя твоё уберу в топике. Убрала. Всё, довольна? Или мне весь рассказ переписать? Я не пойму, что ты взъелась-то на меня? Критика не понравилась? Извини, я больше не буду. Ужас, ты похоже графоман.
прекрати писать, что якобы я тебя на что-то там вдохновила, о-кей?
Окей. Ты глаза-то открой, и погляди - я твой ник стёрла, что ещё надо от меня? Война - так война. Ты мне и раньше не очень нравилась... *обиженно поджала губки*
Как член Союза писателей - утверждаю: НЭТ!
