Советский фантаст доказал, что жизнь на Земле - это ад. Запретная книга Ефремова
Через месяц после смерти Ивана Ефремова в его московскую квартиру пришли сотрудники КГБ. Несколько часов они обыскивали дом знаменитого писателя и ученого, перебирали письма, фотографии, личные вещи. Вдова вспоминала, что собирались вскрыть даже урну с прахом мужа.
Что можно искать у человека, который уже умер? Особенно у советского фантаста, лауреата Сталинской премии, автора книг о прекрасном будущем человечества?
За два года до этого председатель КГБ Юрий Андропов прочитал его роман «Час Быка» и направил в Центральный комитет партии секретную записку. В описании далекой планеты он увидел клевету на советскую действительность.
А Ефремов написал вещь куда неприятнее обычной критики чиновников. Он попытался объяснить, почему человеческая жизнь снова и снова превращается в мучение. Почему хорошие намерения оборачиваются бедой, а честным людям достается сильнее остальных.
И почему для создания ада совершенно необязательно дожидаться смерти.
Два ада, из которых состоит человеческая жизнь
У Ефремова есть страшная мысль: человек оказался в двойном инферно — для тела и для души. Инферно означает ад. Только писатель понимал под ним вполне земное устройство жизни.
Посмотрите на природу без привычной открытки с закатом. Одно существо выживает, потому что съедает другое. Кто-то спасается бегством, кто-то погибает от голода, болезни или холода. Миллионы лет эволюция идет через бесчисленные смерти. За каждой удачной формой жизни остаются поколения существ, которым не повезло.
Для того, кто способен чувствовать боль и страх, это весьма жестокий порядок вещей. Природе безразлично, насколько мучительно ее обитатели платят за продолжение жизни.
Человек получил все те же неприятности. Мы болеем, стареем, страдаем, теряем близких. Но разум добавил к этому еще один этаж. Мы заранее понимаем, что умрем. Можем годами помнить унижение. Бояться того, что пока даже не произошло. Мучиться бессилием перед несправедливостью.
А затем люди начали создавать общества, в которых одни сознательно заставляют страдать других. К голоду добавились войны. К страху смерти — страх перед начальством. К физической боли — травля, бесправие, необходимость лгать и унижаться ради выживания.
Получилось двойное инферно. Одно досталось нам от природы. Второе мы построили своими руками.
И самое неприятное в этой мысли: человеческий ад умеет работать даже тогда, когда никто вокруг не считает себя злодеем.
Человек, который изучал кладбища древних миров
Откуда такой взгляд у писателя, прославившегося книгами о счастливом будущем?
Ефремов родился в 1908 году в Вырице под Петербургом, в семье лесопромышленника. Детство начиналось вполне благополучно. Он рано научился читать, увлекся Жюлем Верном. Но затем пришли революция и Гражданская война.
Подростком Иван оказался при красноармейской части. После контузии у него осталось заикание. Чтобы раньше начать самостоятельную жизнь, он прибавил себе год: поэтому в документах и биографиях долго фигурировал 1907-й.
Когда появилась возможность учиться, Ефремов выбрал палеонтологию. Его интересовали существа, населявшие Землю задолго до человека. Однако он задал вопрос, который менял сам подход к изучению прошлого: почему от одних животных сохранились останки, а от других почти ничего?
Ведь древняя жизнь и то, что мы находим в земле, — далеко не одно и то же. Чтобы кости сохранились, требуется удачное сочетание обстоятельств. Большинство организмов исчезает бесследно. А значит, перед ученым лежит неполная летопись, в которой огромные куски истории просто отсутствуют.
Ефремов стал основателем тафономии — науки о захоронении организмов и образовании ископаемых остатков. В 1952 году его работа в этой области принесла ему Сталинскую премию.
Возможно, здесь и стоит искать один из корней его будущей философии. Он видел историю жизни через уцелевшие следы гибели. Там, где читатель представлял величественного динозавра, ученый понимал, сколько смертей и случайностей потребовалось, чтобы через миллионы лет мы вообще узнали о его существовании.
Его фантастика подозрительно часто становилась реальностью
Во время Великой Отечественной войны, в эвакуации, Ефремов начал писать рассказы. Их героями становились геологи, исследователи, участники экспедиций — люди, чью работу он знал изнутри.
В рассказе «Алмазная труба», опубликованном в 1945 году, он описал поиски сибирских алмазов. И сделал это задолго до открытия первой алмазоносной кимберлитовой трубки в Якутии.
Писатель использовал реальные геологические закономерности. Среди примет будущей находки появились пиропы — красные гранаты, которые помогают искать алмазные месторождения. В 1954 году Лариса Попугаева обнаружила трубку «Зарница», двигаясь по следу этих минералов.
Ефремов не получил из будущего карту с крестиком. Он умел соединять знания так, чтобы увидеть возможность раньше, чем она становилась очевидной для остальных.
Похожая история случилась с «Тенью минувшего». В этом рассказе возникает объемное изображение древнего животного, словно камень сохранил зрительный след далекого прошлого. Физик Юрий Денисюк, один из создателей голографии, связывал свое увлечение объемными изображениями с впечатлением от этой истории.
Поэтому Ефремов производил особое впечатление. Его выдумки опирались на серьезное знание мира. И когда такой человек писал о закономерностях человеческого несчастья, отмахнуться от него было труднее, чем от очередного сочинителя космических приключений.
После войны он руководил палеонтологическими экспедициями в монгольскую пустыню Гоби. Там находили огромные скопления останков динозавров. Об этих путешествиях Ефремов рассказал в «Дороге ветров».
Там же появилось выражение «час быка»: самое глухое время ночи, связанное со старинными представлениями о власти злых сил. Спустя годы оно стало названием романа о цивилизации, которая словно застряла в этой темноте.
Сначала он показал, каким мог бы стать наш мир
В 1957 году вышла «Туманность Андромеды». И это была книга человека, который верил в будущее.
Человечество преодолело войны и голод. Люди объединились, перестали тратить силы на взаимное уничтожение и занялись познанием Вселенной. Земля вошла в Великое Кольцо — систему общения разумных цивилизаций.
Для советского читателя роман открывал огромный мир. Будущее, где человек может быть сильным, образованным, красивым, свободным от мелочной борьбы за место у кормушки. Где труд имеет смысл, а способности нужны обществу.
Власти тоже было легко полюбить такую книгу. Вот оно, коммунистическое завтра: человечество выросло над собственным прошлым и отправилось к звездам.
Но Ефремов не считал, что прекрасный мир появится автоматически. Между техническим прогрессом и человеческим счастьем он не ставил знак равенства. Можно научиться строить звездолеты и при этом сохранить привычку превращать чужую жизнь в мучение.
Именно эту возможность он развернул в «Часе Быка».
Планета, на которой человеку заранее назначили цену
Люди с благополучной Земли отправляются на Торманс. Там живут потомки землян, покинувших родную планету в тяжелую эпоху ее истории.
Казалось бы, новая планета давала шанс начать заново. Но переселенцы увезли с собой старые способы устройства общества. И довели их до чудовищного результата.
На Тормансе правит узкая верхушка. Большинство населения существует в условиях жесткого контроля, истощенной природы и почти полного отсутствия надежды что-либо изменить.
Людей делят на «короткоживущих» и «долгоживущих». Первые выполняют преимущественно тяжелую работу, а их жизнь обрывают в молодом возрасте. Вторые обладают знаниями и навыками, полезными системе, поэтому им разрешено жить дольше. Над обеими группами стоит власть, распоряжающаяся чужими судьбами.
Представьте общество, которое заранее решило, сколько вы стоите и сколько лет можете занимать место на планете. Ваши желания здесь мало кого интересуют. Важна функция, которую вы выполняете.
Такое устройство оправдывают необходимостью, нехваткой ресурсов, заботой о порядке. Любое возражение можно объявить опасным для всех. А человека, задающего неудобные вопросы, — врагом общего блага.
Земляне видят на Тормансе собственное прошлое, которое их цивилизация сумела преодолеть. И видят людей, привыкших к мучению настолько, что иной жизни они почти не представляют.
Это и есть социальное инферно Ефремова: порядок, при котором страдание становится повседневной нормой, а попытка облегчить его угрожает тем, кто этим порядком управляет.
Почему сильнее всего достается лучшим
Самую неприятную закономерность такого общества Ефремов назвал «стрелой Аримана». Ариман — олицетворение зла в древнеиранской религиозной традиции.
Смысл образа прост: дурно устроенное общество направляет удары прежде всего на лучших и честнейших своих представителей.
Вспомните коллектив, где все давно привыкли делать вид, что работают. Приходит человек и начинает работать по-настоящему. Казалось бы, ему должны обрадоваться. Но его присутствие делает чужое безделье заметным. И вскоре выясняется, что он неудобный, слишком требовательный, портит отношения.
Или человек отказывается участвовать в обмане. Самим своим отказом он показывает остальным, что выбор существует. Теперь труднее оправдываться словами «так делают все». Поэтому проще избавиться от него.
Здесь даже не требуется тайное собрание негодяев. Каждый защищает небольшой личный интерес: должность, спокойствие, привычную выгоду. В сумме получается механизм, который выталкивает порядочность и вознаграждает приспособленчество.
То же происходит с хорошими начинаниями. Идея помочь людям обрастает отчетами, показателями, запретами. Постепенно помощь становится второстепенной, а главным оказывается правильное заполнение бумаг. Под красивой вывеской воспроизводится прежнее угнетение.
«Стрела Аримана» — философский образ, а не формула, позволяющая вычислить человеческую судьбу. Но узнаваемость у него пугающая. Ефремов показал, как зло может воспроизводиться самим устройством жизни, даже если каждый участник считает себя вполне приличным человеком.
Самая неудобная мысль Ефремова
Ефремов не считал человечество безнадежным. Иначе ему незачем было бы писать «Туманность Андромеды».
Его страшная мысль состояла в другом: разум сам по себе еще не освобождает от жестокости. Он позволяет придумать ей оправдание, построить вокруг нее удобную систему и убедить людей, что все происходит ради их же блага.
Можно победить множество болезней и при этом ежедневно унижать человека. Можно обладать огромными знаниями и использовать их для поддержания невежества. Можно бесконечно говорить о счастье будущих поколений, делая несчастными тех, кто живет сейчас.
Поэтому выход из инферно требует сознательной работы. Над образованием, медициной, отношениями между людьми. Над порядком, в котором честность перестает быть опасным недостатком, а чужое страдание — приемлемой платой за удобство верхушки.
В этом и заключается сила «Часа Быка». Читатель открывает роман о далекой планете, а затем начинает узнавать собственную жизнь. Не обязательно целую страну. Иногда достаточно рабочего кабинета, лестничной площадки или маленькой власти одного человека над другим.
Как думаете, «стрела Аримана» действует и сегодня? Или люди постепенно учатся устраивать жизнь так, чтобы лучшим в ней не приходилось хуже остальных?
эх, жаль, что я не среди избранных, не вижу и не чувствую ничего того, что защищено
