В моих снах ураганы несутся вдаль, разбиваясь о скалы фонтаном брызг, замерзая под снегом в кинжала сталь, уносясь льдистым ветром куда-то ввысь, опадая дождем. Попадаю в плен бесконечной игры, что свернулась в кольцо и глядит на меня, превращаясь в тлен, превращая в виденье твое лицо.
Слишком близко.
Но пальцы проходят вскользь. Только воздух.
Все снова игра/мираж.
Мое сердце зима оплетает льдом, повторяя, что это лишь сон и блажь, что прошло все/потеряно/стерто -
вернуть невозможно [укрыто снегов пеленой].
Только… Лишь засыпаю – отправлюсь в путь меж дворцов и руин/по холмам/за тобой.
В моих снах с гор стекают семь сотен рек, образуя на картах долину слез. Мне казалось, бреду здесь десятки лет, утыкаясь, как прежде, в обломки звезд.
Исчерпав все запасы, лечу на свет/будто в ночь мотылек на огонь свечи/говори же, мой принц, дорогой человек, я прошу – говори со мной, не молчи.
Не молчи, когда яркий сверкнет разрез, на куски искромсав полотно небес. Не молчи, я устала, уже слаба/у меня за спиной притаился бес и толкает куда-то [к тебе ль иду?].
Пляшет в сумерках слабый огонь свечи.
Я шагаю по кромке снегов и льду, удаляя примерзший к сознанью чип, где без лишних и громких/фальшивых фраз мы с тобою сидели, и солнца луч, прошивая насквозь, воскрешал вновь нас, подарив к вечной жизни старинный ключ.
Кто же знал, что проклятием станет он? Вновь принцесса печальна в долине слез.
Выжигая на сердце клеймо огнем, согревает дыханьем нежных весн и бредет, мимо замка, оставив трон, алый мак распускается вслед за ней – вырывая из горла лишь хрип и стон.
Просыпается вновь – липкий страх внутри [неужели уже не вернуть назад?].
По воде проплывают/скользят венки.
Мы запутались с нею, кто – сон, кто – явь…
(С)