Когда средь угольев утра ты станешь мне чужой,
Когда я стану и тебе чужим, моя душа,
Держись за воздух ледяной, за воздух острый и стальной
Он между нами стал стеной, осталось лишь дышать.
Твои самолеты - им никогда не взлететь;
Твои горизонты чисты, твои берега не знают прибоя.
На улицах много людей, но тебе не сказали, что это такое,
Ты бросаешь им золото - тебе не сказали, что это медь;
Из тех, кто был здесь сначала, с тобой остаются лишь трое -
Но, королева, кто позволит им петь?
С гpанатою в каpмане с чекою в pуке
Мне чайки здесь запели на знакомом языке
Я отходил спокойно не пpятался не воp
Колёсами печально в небо смотpит кpуизёp
Четверть века в трудах да в заботах я
Всё бегу, тороплюсь да спешу,
А как выдастся время свободное
На погост погулять выхожу.
Там на кладбище так спокойненько
Ни врагов ни друзей не видать
Всё культурненько, всё пристойненько
Исключительная благодать.
Меня проклинали, смеялись в лицо, а старухи плевали мне вслед.
Друзья награждали терновым венцом и пророчили множество бед,
Но я не был никогда рабом иллюзий.
Но даже в час смерти не стану другим и никто не поставит мне крест.
Я буду свободным, но трижды чужим для пустых и холодных небес.
Я не стану никогда рабом иллюзий.
Я не стану никогда рабом иллюзий.
Я трубил в эти дни в жестяную трубу,
Я играл с терновым венцом,
И мои восемь струн казались мне
То воздухом, то свинцом;
И десяткам друзей хотелось сварить
Суп из моих зверей;
Она сказала: «Возьми с собой
Ключи от моих дверей.»
Я вдыхаю этот воздух
Солнце в небе смотрит на меня
Надо мной картона лист летает
Он такой же, как и я
Со мною удобно на стуле сидеть
Мне много пространства не нужно
Такой, какой есть, и меня не задеть
И всё, потому что…
Повесил свой сюртук на спинку стула музыкант,
Расправил нервною рукой на шее чёрный бант.
Подойди скорей поближе, чтобы лучше слышать,
Если ты ещё не слишком пьян, –
О несчастных и счастливых, о добре и зле,
О лютой ненависти и святой любви,
Что творится, что творилось на твоей земле –
Всё в этой музыке, – ты только улови.
Пабло - я восхищён твоим талантом тащиться; Скажи - откуда ты всё время берёшь тех,
Кто согласен тебя тащить?
И знаешь, Пабло, говоря о жене,
Тебе могла бы подойти крановщица,
Она сидит себе между небом и землёй,
Ей по фиг, как кто хочет жить.
Скажи, зачем я жду звонка?
Зачем немые облака
Плывут ко мне издалека и тают?
Зачем любовь коснулась нас?
Зачем я плачу в первый раз?
Зачем хочу тебя сейчас — не знаю.
Раньше мы не знали друг друга; теперь это не так.
Но я снова шел по улице и снова мне привиделся знак –
Я слишком долго был глухой и немой.
Садись в вагонетку, отвезу тебя домой
В Уткину Заводь – учиться там плясать краковяк ))
Локоть к локтю, кирпич в стене;
Мы стояли слишком гордо – мы платим втройне:
За тех, кто шел с нами, за тех, кто нас ждал,
За тех, кто никогда не простит нам то, что
Рок-н-ролл мертв, а я еще нет...
Нашла коса на камень — идет война на память лет.
Нашла коса на камень — идет война…
С юга полными вагонами, золотыми погонами
Гордо дуют молодые ветра.