ЗРЕЛИЩЕ.
Но тут случилось нечто, что сделало уста всех немыми и взоры неподвижными. За своё дело взялся канатный плясун; он появился из-за маленькой дверки и пошёл по канату натянутому между двумя башнями над базарной площадью, и над толпой. Когда уже одолел он пол – пути, дверка вновь отворилась и какой-то малый, одетый как паяц, во всё пёстрое, выскочил из неё и быстро пошёл по канату вслед первому.
«Вперёд, хромоногий, – закричал паяц страшным голосом, – вперёд, ленивая скотина! Смотри, как бы я не пощекотал тебя своей пяткой! Что делаешь ты здесь, между башнями? Твоё место в башне, туда бы и запереть тебя, чтобы не загораживал дорогу тому, кто лучше тебя!»
И с каждым словом он всё приближался к канатному плясуну, а когда подошёл на расстояние одного шага, произошло ужасное: он испустил дикий крик и перепрыгнул через того, кто преграждал ему путь. Канатный плясун, увидев, что соперник побеждает, потерял голову и канат; он бросил шест свой и полетел в бездну. Толпа на площади взволновалась; в смятении, сбивая друг друга с ног, все ринулись в разные стороны.
Заратустра же не двинулся с места и прямо возле него упал канатный плясун, весь изувеченный, но ещё живой. Открыв глаза, он увидел Заратустру, стоящего возле него на коленях.
— Что делаешь ты здесь? – спросил несчастный. – Я давно знал, что сам чёрт подставит мне копыто; теперь потащит он меня в преисподнюю. Неужели ты хочешь помешать ему?».
— Клянусь честью, друг,– ответил Заратустра – не существует ни чёрта, ни преисподней. Твоя душа умрёт скорее твоего тела; не бойся же ничего!
Умирающий взглянул на Заратустру с недоверием:
«Если ты говоришь правду, то теряя жизнь – я ничего не теряю. Я не более чем животное, которое побоями и голодом научили плясать».
— О, нет, – сказал Заратустра, – опасность стала призванием твоим, а за это нельзя презирать; теперь гибнешь ты от призвания своего. За это я сам похороню тебя.
На эти слова умирающий уже ничего не ответил, он только сжал своей рукой, руку Заратустры, благодаря его.
Поблагодарили Танат за хорошее сообщение: